Писатель Ник Перумов вошел в современную российскую литературу как автор «Кольца тьмы» - смелой полемики с почитаемым им и столь популярным сегодня Толкиеном. Написанная в том же жанре фэнтези, эта книга стала попыткой взглянуть на события с другой стороны, глазами «плохих парней», и показать, что мир не может делиться на белое и черное, потому что он неизмеримо сложнее. После появления трилогии «Хроники Хьерварда» и дилогии «Алмазный меч, деревянный меч» число «перумистов» - искренних поклонников его творчества – возросло многократно. Сегодня Ник Перумов делится с нами своими мыслями о литературе и духовном облике общества, в котором мы живем.

- Николай Даниилович, почему вы пишете именно фэнтези, а не, например, детективы а-ля Доценко или Маринина? Чем объясняется ваша верность жанру, который многие считают не более чем сказкой для вечных детей?

- Язык сказки, эпоса, мифа – первый литературный язык, созданный человечеством. На этом языке передавались самые первые морально-этические максимы. Для разговора о вещах глубинных, философских, для исследования взаимоотношений человека со "сверхъестественными" сущностями язык фэнтэзи подходит как нельзя лучше. Кроме того, автор не имеет права следовать общественным стереотипам. Он обязан делать то, к чему испытывает склонность, а не то, что предписывает рынок. Детективы же мне всегда, всю жизнь были глубоко безразличны – за исключением только Конан Дойля, но можно ли называть новеллы о Шерлоке Холмсе "детективами"?..

- Согласны ли вы с часто звучащим в последнее время утверждением, что Россия сейчас переживает культурный кризис, упадок духовности?

- Согласен. Как, впрочем, и весь мир. Распространение "легких" для восприятия видов искусства, в первую очередь кино, уже давно подрывает позиции книги. Компьютерные игры, похоже, вобьют в гроб классической книжной культуры последний гвоздь.

- Как вы считаете, есть ли пути предотвращения такого кризиса именно в наше время и в нашей стране? Возможна ли "профилактика" культурной деградации?

- Как ни парадоксально, придется применять ограничительные меры. Расширять школьные программы по чтению, увеличивать удельный вес оценок по русскому и литературе, вкладывать деньги в бесплатные библиотеки, прежде всего детские, те, что расположены «рядом с домом», запретить их приватизацию и перепрофилирование, вернуть налоговые льготы издателям детских книг, и в то же время – законодательно ограничить присутствие на телеэкране т.н. "детской" продукции, всяких там покемонов и диджимонов вкупе с сейлормунами и трансформерами. Вернуть госзаказ на детские мультфильмы. Издавать по ним книжки. Увлекательные, но не отупляющие. Развивающие, а не дурящие. Пусть это кому-то покажется утопией и "зажимом свободы слова", но на кой мне эта свобода, которой пользуются фабриканты плохих игрушек (в которые дети почти и не играют), чтобы "раскручивать" (как раскручивали тех же трансформеров) свои изделия?

- Большая часть вашей читательской аудитории – молодежь в возрасте 14-20 лет. Как вам кажется, справедливы ли утверждения, что современные подростки читают меньше, нежели их предшественники?

- Увы, справедливы. Вспоминаю себя – читал целыми днями, все свободное время, и не было большей радости. Читал все, что попадалось под руку. Прочел всю школьную библиотеку, всю огромную библиотеку родителей. И я не был кем-то особенным. Так жили, так читали практически все мои одноклассники. Современные подростки, во-первых, стали гораздо менее грамотно писать (сужу по приходящим ко мне письмам с чудовищными грамматическими ошибками), что говорит о недостатке чтения, во-вторых, стали куда больше играть с компьютером. А сутки, увы, не резиновые.

- Какие, на ваш взгляд, причины вызвали спад интереса к литературе и к искусству вообще?

- Книга требует работы мысли. Кино (большей частью), видео, компьютерные игры – не требуют практически никаких усилий. Конечно, этому отдается предпочтение. Основная масса людей следует по пути наименьшего сопротивления, увы. Ну и конечно кризис – когда нечего есть, не до чтения.

- Как вы оцениваете ситуацию, сложившуюся на российском книжном рынке? На ваш взгляд, есть ли у нас сейчас по-настоящему талантливые авторы, или же бульварное чтиво вытесняет с прилавков всё и вся?

- Последние настоящие писатели уходят на наших глазах. Ушел Астафьев. Увы, почти ничего не пишут Богомолов, Кондратьев, Борис Васильев, а если и пишут, это проходит незамеченным широкой аудиторией. Писатели-фронтовики, честь и совесть писательской братии, уходят. По-мужски, молча и стоически. На их место встать некому. Те же писатели-"деревенщики" – сгинули бесследно. Кто возвысит голос за выбитую, разоренную вконец русскую деревню, становой хребет нации?

В фантастике же со смертью Аркадия Натановича Стругацкого прекратилась целая эпоха, и никого хотя бы близко стоящего по уровню не наблюдается.

- Есть ли среди начинающих молодых авторов те, за чьим творчеством вы следите и считаете, что их ждёт перспективное будущее? Обращаются ли к вам молодые авторы за помощью, консультациями и помогаете ли вы им?

- За творчеством молодых авторов особенно не слежу. Когда достигают моего слуха какие-то разговоры о талантливой книге – читаю. Молодые авторы за помощью обращаются, но помочь им издаться я, увы, никак не могу. Я ведь не издатель.

- Не опасаетесь ли вы, что после выхода "Черепа на рукаве" вас заклеймят как человека, пропагандирующего фашизм и нацизм, особенно учитывая такие ваши предыдущие произведения, как "Выпарь железо из крови", "Русский меч"?

- Публичного клейма бояться – книги не писать...

- "Череп на рукаве" – очень не типичная для вас книга, ранее фантастики вы не писали и известны, как признанный мастер фэнтези. Чем обусловлена столь резкая смена стиля, да ещё и в довольно щекотливом фашистском направлении?

- Необходимостью сказать кое-что для меня важное на злобу дня. Язык НФ для злободневности подходит лучше эпической фэнтези.

- Вы некоторое время прожили в Америке. Где, по-вашему, лучше поставлено образование? Где готовят более квалифицированных специалистов? Если стоит выбор, где учиться, что выбирать – Штаты или Россию?

- Увы, хоть это и не патриотично, вынужден сказать, что образование в Америке на порядок по классу выше нашего.

- Интересно ваше мнение на тему, какая из стран мира является самой "читающей" и что по этому поводу можно сказать о России?

- Самая читающая страна – Америка, достаточно взглянуть на необъятные полки их книжных магазинов. Россия свои позиции утратила.

- Сейчас многие эмигрируют за границу, нет ли в ваших планах переехать туда?

- Пока таких планов нет.

- Как бы вы сформулировали основные идеи своих произведений? Какие сокровенные мысли вы хотели бы донести до читателя?

- Если идею романа можно изложить в двух словах, зачем тогда писать роман? Этак мы дойдем до того, что вся литература есть лишь изложение "многими словами" десяти заповедей. Роман – это срез жизни, родившейся в воображении писателя, его задача – разбудить воображение читателя, заставить сопереживать герою, ставить себя на его место, примерять на себя его моральные метания, решать и выбирать вместе с героем. А идеи... оставим коллекционирование "идей" апологетам старой советской фантастики "ближнего прицела", где весь сюжет крутился вокруг какого-нибудь нового телеуправляемого трактора...

- Каково, на ваш взгляд, предназначение литературы, и какую роль она исполняет сейчас?

- Неназойливо напоминать человеку о главном.